Как сделать спермограмму если муж не хочет

Как сделать спермограмму если муж не хочет
Как сделать спермограмму если муж не хочет
Как сделать спермограмму если муж не хочет

Бовкун Владимир Владимирович, писательНасилие в тюрьме - норма жизни. Как выжить в тюрьме?

 

Не держи зла

 

Владимир Владимирович Бовкун

 
Тюрьма, конечно, довольно странное место. Но в людях, населяющих её, нет ничего «специального», ничего такого, чего не было бы в людях за ее стенами. Только человеческие страсти здесь разрослись до каких-то страшных пределов и оказались в этом своём опасном, перехлёстывающем через край виде стеснены, заперты на небольшом пространстве. Именно приступы насилия являются в тюрьме тем «клапаном», который «стравливает» избыточное давление страстей.

Можно сказать, что тюрьма сама по себе является формою узаконенного насилия, применяемою государством в отношении людей, признанных этим государством опасными. А потому насилие является как бы «душою» тюрьмы, и без этой своей «души» тюрьма, конечно, немыслима.

Насилие может принимать самый разный вид, в нём можно разглядеть безконечное множество степеней: от едва уловимого намёка на некие возможные последствия до грубого физического нападения. Следует сказать, что всю «палитру» этих степеней практикуют как заключенные в отношении друг друга, так и сотрудники тюрем в отношении заключенных.

 
Я сам долгое время был «частью» тюрьмы, заключенным; я был одним из тех, кто использовал насилие для достижения своих целей; я был одним из тех, кто испытывал насилие на себе. Только к концу последнего срока я обрёл христианскую веру и, соответственно, независимую, ясную точку зрения на насилие, разобрался в его истоках, получил средство для преодоления его последствий. Хотя, должен признаться, именно два случая насилия по отношению ко мне стали необходимым, завершающим толчком, направившим моё гниющее сердце ко Христу, в Его Церковь…

 
Однажды меня перевели из камеры в камеру. Это случается с нарушителями дисциплины, правил внутреннего распорядка. Я доставал в тюрьме алкоголь и наркотики, держался «воровских законов», регулярно помещался в карцер. Поэтому «переезд» меня поначалу не огорчил, но, увидев, куда именно меня переводят, я всерьёз испугался. Это было место, где, как я считал, содержались мои враги. Впрочем, до этого момента о моём существовании они даже не подозревали, и вся наша «вражда» жила исключительно в моём воображении, выстроенная на принадлежности заключенных этой камеры к преступникам другой «формации».

Есть тюремные камеры, ещё в дверях которых кажется, что воздух внутри от злобы и напряжения как будто звенящий, словно натянута и вибрирует струна, готовая лопнуть. Возможно, это мне только представлялось от страха, но именно так я чувствовал.

Презирая, ненавидя самого себя, я в первый же день сделал попытку «подружиться», подстроиться, приспособиться. Ничего не вышло, – во мне, наверное, слишком явно чувствовались подобострастие, угодничество, страх. Тогда я бросил это и замкнулся в себе.

Меня не трогали почти неделю. Но за эту неделю я не произнёс и пяти слов. Первые дни, я полагаю, никто особенно не замечал того, как я молчу, пытаюсь читать или писать письма, находясь в непрерывном внутреннем напряжении, в постоянной готовности к бою. Не думаю, что ответная обструкция с самого начала была вполне сознательной – меня, скорее, попросту игнорировали. Но к концу первой недели моё молчание стало настолько демонстративным, вызывающим, невыносимым, что должно было как-то разрешиться. Подчеркну: главным провоцирующим фактором я считаю своё собственное тогдашнее поведение.

И тогда камера организованно напилась водки. За исключением, разумеется, меня и ещё нескольких человек, которым по тем или иным причинам не полагалось участвовать в застольях. Был найден какой-то элементарный бытовой повод для выяснения отношений - и началось…

Меня били всю ночь, меняясь, отлучаясь к столу с едою и водкою, придумывая разнообразные «аттракционы» с моим участием. Им хватило здравого смысла обойтись без сексуального насилия, хотя предложения, я слышал, звучали. В общем, скажу только, что я был совершенно раздавлен, растоптан, унижен, и ничего более страшного со мною никогда не происходило. Я не о физическом избиении – в моей безумной жизни бывало всякое, но о невосполнимой, как мне казалось в тот момент, утрате чувства собственного достоинства…

Кончилось тем, что меня «забили» на третий ярус, где не считали нужным замечать даже его обитатели, сами вполне угнетённого положения. Я стал объектом презрения, брезгливой неприязни всей камеры.

Что я переживал, описать трудно. Я так сильно мечтал о мести, что даже видел о ней сны. Одновременно мне было так страшно, что мгновенно потел, когда слышал своё имя. Я боялся спускаться в туалет, боялся есть. При этом воображал, как схвачу нож, лежащий рядом с одним из моих гонителей, и воткну ему в спину. Я опасался идти на свидание с женою, потому что она, мне казалось, поймёт по глазам унизительное моё положение. При этом о заплывшей от побоев физиономии я почти не вспоминал, и был готов просить администрацию о переводе в другую камеру, что, по неписанным законам тюрьмы, навсегда ставило на мне клеймо труса и предателя. За все эти мысли, мечты и страхи я себя люто презирал, ненавидел, клял…

 
Откровенно говоря, я так и не могу вспомнить, откуда появилась Библия. Возможно, она попросту валялась среди тряпья на свободной койке, служа время от времени каким-то хозяйственным целям. Я, конечно, читал Новый Завет и раньше, даже пролистывал когда-то Пятикнижие Моисея, относился уважительно и бережно, но ничего, ровным счетом ничего не понимал; точнее – не пускал в свою душу. Теперь же, после пережитого, я внезапно с изумлением и восторгом стал открывать для себя Евангельские слова, я даже украдкой плакал от радости, я неожиданно стал внутренне успокаиваться, умиротворяться, и всё, казавшееся неизбывным, непоправимо ужасным, предстало не самым значительным, вторичным, преодолимым. Я почувствовал живую правду этой Книги, прямое отношение Её ко мне, к моей чудовищной жизни. И что-то внутри меня немного сдвинулось…

Но для радикальных, категорических изменений тогда чего-то не хватило. Мгновения над Библией после моего перевода в другую, «комфортную» для меня камеру затушевались, поблёкли и, хотя не забылись совершенно, но изгадились мною продолжением омерзительной, подлой жизни. Известно, что раз и навсегда насытить похоть человек не в силах, что страсть разгорается тем сильнее, чем больше усилий мы тратим на её удовлетворение. И потому снова, ожесточаясь, я взращивал в себе скотство, не осудив его по-настоящему, не раскаявшись, не желая, в сущности, меняться, дозволяя себе «утехи» самого отвратительного рода. Дескать, поменьше да пореже, – значит, ничего страшного….

Спустя несколько месяцев память о том случае и вовсе перестала меня останавливать от чего бы то ни было. Я сам издевался над попавшими волею обстоятельств в мою камеру «чужаками»….

 
Вскоре меня, после трёхгодичного следствия, осудили. И повезли в самую жёсткую, режимную на тот момент колонию (ИТК, "зону"). Подъезжая в кузове «автозека» к её воротам, помню, я отчего-то подумал, что жизнь моя изменится безповоротно.

Выбор мне был предоставлен практически сразу. Всё просто: участвуешь в мытье полов и прочих хозяйственных работах – будешь жить. Нет – медленно, мучительно умрёшь. Это касалось даже не всех, а только некоторых, в частности, меня, моего пресловутого «статуса», моих «воровских принципов»… Столь вопиющая несопоставимость лежащего на чашах весов внезапно стала для меня очевидной. Вся поверхностная, обманная, шулерская муть, лежащая в основе «мастей» и «законов» открылась мне, когда я примерил к себе: «ради них принять смерть». Ведь умирать, не поступаясь под пытками, человек может лишь ради того, что в полной мере приняла его душа, в чём укрепилась она всеми своими силами, в чём есть Истина, ради которой Бог помогает вынести сверхчеловеческие страдания…

И выходит, что я через эти самые полы христианство принял сердцем. Я стал их мыть, и всё остальное сразу встало на свои места, жизнь оказалась прекрасной, лёгкой и чрезвычайно понятной. Я выпросил у кого-то Евангелие и ночами вчитывался в него, по временам ужасаясь: зачем я это делаю, ведь обратного пути не будет?! Но наслаждение было столь всепоглощающим, что я не мог дождаться отбоя, чтобы вернуться к Книге…

 
Совершенно избежать насилия, находясь в тюрьме, невозможно. Но, чтобы ни случилось, нужно относиться к людям так, как ты хотел бы, чтобы отнеслись к тебе. Даже если люди кажутся тебе «врагами», даже если тебе страшно или больно, даже если это те, кто с тобой обошёлся жестоко. Иначе – только увеличится подлость, жестокость, злоба, иначе – ненависть разъест душу.

В этой колонии я встретил одного из моих прежних «мучителей», можно сказать, «вдохновителя». И хотя я уже был прихожанином храма, признаюсь, мне захотелось его убить. Но я заставлял себя при встрече быть с ним приветливым и дружелюбным, долгое время, ежедневно, почти год, и ненависть ушла – он стал для меня одним из заключенных, таким же, как прочие, даже ближе, роднее. А когда у него возникли определённые трудности, я ему помог. И однажды он, закостенелый, ожесточённый, циничный, осужденный на 23 года за организацию бандитского сообщества и нескольких убийств, сам подошёл ко мне и сказал: «Ты уж не держи зла. Кто старое помянет… В общем, забыли, ладно?» И в голосе, и в лице его было что-то такое, о чём я никогда не забуду…

писатель Владимир Владимирович Бовкун, редактор Интернет-проекта «Духовник.ру», член Межрегионального Союза Писателей Северо-Запада

03.07.2011 - vetkaivi.ru/main/prison?id=124

 

БИОГРАФИЯ   Владимира Бовкуна

 

Родился Володя Бовкун в 1971 году в Ленинграде.
Окончил три курса Московского авиационного института и два курса Санкт-Петербургского Института Кино и Телевидения.
Бывший профессиональный преступник, проведший в общей сложности за решеткой более 11 лет.
Занимается литературной деятельностью: беллетрист и переводчик.
В последнее время пишет также сценарии фильмов.
С 2002 года - Член Межрегионального Союза Писателей Северо-Запада.

Владимир Бовкун проживает в Санкт-Петербурге. Отец двоих детей. Прихожанин храма святой вмч.Екатерины.
Работал кухонным рабочим в Психиатрической лечебнице святителя Николая Чудотворца.
Актер кукольного театра "Виноград".
Член редколлегии газеты «Русь».
Редактор Интернет-проекта «Духовник.ру» (duhovnik.ru).

Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет Как сделать спермограмму если муж не хочет

Читать далее:




Вязать снуд мужской спицами схема фото




Как сделать самолет из бутылки чтобы он летал




Поздравления к дню рождения на 20 лет




Как сделать водорозетки для полотенцесушителя 5




Подарок софии или софие